Немного из истории.

Питера Квортрупа никому представлять не надо. Весьма колоритная и нестандартная личность, великолепный оратор и неплохой собеседник. Обладает огромным талантом уходить от ответов. Пять баллов по трёхбалльной шкале. Непревзойдённый специалист долго и захватывающе говорить ни о чём.

Из характеристики  Питерской компании «Hi-Fi Audio»

 

После смерти Кондо в 2006 году Питер остался приверженцем и популяризатором его идей.

Это преданный своему делу человек, способный зажечь парадоксальными техническими идеями кого угодно. Если говорить о пути, по которому он ныне ведет Audio Note, то следует отметить один существенный момент — как и Кондо, Питер верит в важность используемых материалов. Чистая медь — это хорошо, а серебро лучше, считает он. У хорошего звука сегодня есть очень много врагов, в том числе экологическая безопасность и энергосбережение. Самый простой пример: вы переводите производство на бессвинцовую пайку и получаете совершенно другое звучание. Для компенсации изменений приходится корректировать схему или настройки, но это ведь уже по сути новый продукт! Не говоря уже о том, что подобные нововведения касаются всех компонентов, включая лампы и конденсаторы. Для себя Квортруп нашел выход — все, что может понадобиться для изготовления аппаратов существующего модельного ряда, закуплено впрок. Лампы, которые более не выпускаются, а даже если и выпускаются, то только из тех партий, которые устраивают Питера по звуку, резисторы, трансформаторы… Даже не учитывая тот факт, что среди этого многообразия некоторую часть составляет серебряный провод в катушках, можно понять, что стоимость этого «резервного фонда» — целое состояние. Грамотное вложение средств, не так ли?

Искусство вечно

Изготовление культовых моделей аппаратуры из запасов деталей — занятие достойное, но ведущее в тупик. И как быть с новыми форматами, веяниями рынка? По словам Питера, настоящий аудиофильский производитель не следует за рынком. Массовый рынок аудиоаппаратуры — это как фастфуд: все собирают разные устройства из одних и тех же компонентов; не следует ожидать, что звучание между ними будет принципиально отличаться. Получить таким способом настоящий звук так же невозможно, как извлечь из гамбургера стейк с кровью. Нужно стремиться минимизировать использование стандартных деталей — изготавливать их самим или на заказ. И нельзя становиться коммерческим предприятием, это испортило многие хорошие компании. Тут Квортруп, видимо, подразумевает отсутствие сверхприбылей, поскольку в его мастерских люди работают явно не только за интерес, а сама фирма не производит впечатления убыточной. Светлое аудиофильское будущее принадлежит компаниям, которые будут создавать уникальные продукты и относиться к High End как к искусству.

(What Hi-Fi? Sound and Vision Russian Edition)

 

 

В 1980-х аудиорынок Англии развивался, пожалуй, наиболее динамично. Оценив возможные перспективы, Квортруп на паях со шведским инженером-электронщиком Эриком Андерссоном (Eric Andersson)* основал фирму Audio Innovations. Андерссон в свое время тоже пришел к выводу, что транзисторная техника, имеющая прекрасные объективные параметры, тем не менее, убивает музыку. К тому же всё большее число аудиофилов вдруг стали замечать, что их старые ламповые системы, несмотря на шум, ограниченный диапазон и искажения, звучат гораздо более эмоционально. В отличие от холодных и резких транзисторных.

В 1984 году компания Audio Innovations представила Series 800 — первый доступный (менее 1000 фунтов) ламповый усилитель после таких классических британских конструкций, как Quad, Radford, Leak и Rogers.

В начале 1986 года Квортруп основывает дочернюю фирму Audio by Design для продвижения продукции Audio Innovations, а в дальнейшем и аудиокомпонентов Audio Note.

Через несколько месяцев Квортруп и Андерссон представили на суд аудиофилов две необычные конструкции. Вначале они вызвали недоуменные улыбки и убийственную критику, затем — все более возрастающий интерес, пока, в конце концов, эксперты всего мира не заговорили о них с едва сдерживаемым восторгом. Первый, стереофонический ламповый усилитель с выходной мощностью 7,5 ватта на канал, был так и назван — First. Дело в том, что это был действительно первый усилитель на триодах без отрицательной обратной связи после Lowther В-5, разработанного еще в 1930 году. В общей сложности было продано более 600 экземпляров First. Это был реальный прогресс, несмотря на то, что усилитель был построен по двухтактной схеме для увеличения выходной мощности. Для более требовательных меломанов, способных заплатить 3000 фунтов, предназначалась вторая модель — моноблок Second с выходной мощностью 15 ватт. Эта модель усилителя была продана в количестве 900 экземпляров.

В 70-х годах звуковоспроизведение дало явный крен в сторону харизматических виниловых проигрывателей, а в 80-х началось повальное увлечение массивными и очень мощными американскими усилителями. Огромные панельные акустические системы стали пределом мечтаний массового аудиофила. Доводя ситуацию до абсурда, производители выбрасывали на рынок все более огромные усилители и акустические системы. Компания Audio Innovations напротив осмелилась предложить покупателям маломощный ламповый усилитель по разумной цене. С чувствительными акустическими системами он звучал во много раз лучше более дорогих монстров. К концу 1989 года усилитель Series 500 сполна наградил своих создателей — в общей сложности было продано около 10 000 образцов. Без сомнения, Audio Innovations была бы сегодня преуспевающей компанией, крепко стоящей на ногах. Но к концу 1988 года все исследовательские работы были заморожены, и разработка усилителя Third (третий) и нескольких оконечников прекратилась.

Причиной стал усилитель Audio Note 211S, который Квортруп приобрел во время своего делового визита в Японию. В течение всего последующего года он пытался разгадать секрет, благодаря которому 211S звучал лучше любого другого усилителя, в том числе и самых амбициозных проектов Audio Innovations. Почему «двести одиннадцатый» нельзя скопировать? И почему он так дорого стоит? Прошёл ещё год, прежде чем Квортруп решился предложить этот усилитель Hi-Fi-дилерам, которые поначалу отнеслись к затее без особого энтузиазма — их отпугивала цена в 30 000 английских фунтов и старомодный дизайн. По требованию Квортрупа, 211S был переименован в знаменитый на весь мир Ongaku — что переводилось как «музыка и радость». Непереводимое название, звучащее, как несколько нот, заинтересовало экспертов, и они выразили желание написать о японском усилителе. Следуя своей политике и интересам, Квортруп абсолютно не волновался за результат. Он был уверен, что ничто не может быть совершеннее этого благородного аппарата. Первым, кому удалось заполучить на тестирование Ongaku, стал Джэйсон Кеннеди (Jason Kennedy). За ним последовали рецензии Джонатана Кеттла (Jonathan Kettle) и Элвина Голда (Alvin Gold). Стоит отметить тот факт, что, несмотря на заведомо предвзятое отношение, отсутствие опыта по стыковке ламповых усилителей с современными на то время источниками и акустическими системами, эксперты во всем мире вынуждены были признать, что при первом прослушивании Ongaku их охватывало чувство благоговейного страха. По сути, своими статьями они разожгли настоящую революцию в аудиомире, подобную той, что произошла в 1963-64-х годах, когда транзисторы начали внедряться в аудиотехнику. Производители-конкуренты, всего несколько лет назад категорически отвергавшие схемы с однотактным выходом, триоды, отсутствие обратной связи, серебряный провод и все технические идеи Audio Note, вынуждены были взять все это на вооружение. Заслуженная похвала прозвучала даже из уст одного из самых талантливых в мире апологетов полупроводников Нельсона Пасса (Nelson Pass), который решил использовать в своих транзисторных усилителях однотактный выход и ламповую схемотехнику.

http://hiendmusic.ru/item/2017/1/27/audio-note-istoriya-audiobrendov

 

«Аудиомагазин»: Насколько нам известно, компания «Audio Note» была основана в Японии господином Кондо. Пожалуйста, расскажите, как вы вошли в нее и какова ее история.

 

Питер Квортруп: Я работал с японцами с 1978 года. Сначала распространял их аппаратуру в Дании, потом во всей Скандинавии, затем во всей Европе, хотя продавать было почти нечего и большого размаха поэтому тоже не было. Собственную компанию — «Audio Innovations» — я растил c 1984 по 1990 год, а в 1991 году продал ее. Я хотел применять идеи «Audio Note» в разработках «Audio Innovations», но не нашел понимания у моих партнеров, поэтому мы решили разделиться. Я убедил господина Кондо предоставить мне эксклюзивное право на использование названия «Audio Note» и на торговлю во всем мире, за исключением Японии. Я не работаю на японском рынке.

АМ: Как вы считаете, насколько важны измерения характеристик аудиоаппаратуры и как они соотносятся с тем, что мы слышим?

П. К.: Измерения никогда не проводились с целью определения качества звучания того или иного компонента. До этого додумались уже гораздо позже. Измерения нужны были только для того, чтобы знать, не слишком ли велики искажения, есть ли клиппинг и т. п. Если компонент работал как положено, никого не заботило, что показатели искажений у образцов несколько расходились. Так было в 20-е годы. Обратная связь исходно предназначалась для снижения уровня шумов в телеграфных устройствах. Когда усилитель работает на медный кабель длиной в 20 миль, уровень шума становится камнем преткновения. В этих усилителях пришлось использовать обратную связь, почему, собственно, она и появилась. И тогда же, почти одновременно с обратной связью, распространилась транзисторная техника; пришлось применить обратную связь в транзисторных схемах, иначе они не работали — не достигались нужные показатели по коэффициенту гармоник. Заявления о том, что проведенные измерения каким-то образом описывают то, что мы слышим, стали раздаваться относительно недавно. Поймите, измерения никогда для этого не предназначались. С их помощью проверяли надежность схемы, а не узнавали, хороша она или плоха, — это выяснялось при прослушивании, и больше никак! Только в 1955 — 60-е годы, когда коммерческая аудиотехника получила более широкое применение, — только тогда все изменилось. Очень важно эти вещи различать. В рекламе, которая будет помещена в 103-м выпуске журнала «The Absolute Sound», я излагаю свою точку зрения: по измеренным характеристикам двухтактные усилители лучше однотактных, усилители с обратной связью лучше, чем усилители без нее. Однако «звучат» однотактные усилители лучше, чем двухтактные, а усилители без обратной связи — лучше, чем усилители, имеющие ее. К чему я веду? Помыслите немыслимое: возможно, измерения вообще никак не описывают звук. Эту простую мысль поясню с помощью аналогии. Вот, например, слон. Нет света. Темная комната, и в ней слон. Мы включаем лампу, но не видим самого слона — только его тень. Свет — это измерения, тень слона — то, что видно на приборах. Как описать слона, видя только его тень? А именно это пытаются сделать, идя к звуку от его измеренных характеристик. Не выйдет. Как, черт возьми, можно узнать, какой слон из себя, какова его сущность? Вот главная проблема современной аудиоиндустрии. «Хай-энд»-журналы, создавшие американский вариант «хай-энда», все настроены против однотактных усилителей. Главный их аргумент — что однотактники не дают хороших характеристик при измерении. Десять-пятнадцать лет назад писали: измерения не работают, к черту измерения. Теперь, когда авторитет журналов поставлен под угрозу возрождением старой техники, для дискредитации однотактных схем используются измерения. Это все лицемерие и ложь, причем ложь принципиальная, что хуже всего. Я обсуждал все это с Джоном Аткинсоном из журнала «Stereophile»; он меня и вообще-то недолюбливает, а после нашего разговора невзлюбил еще больше.

АМ: Каковы конкретно преимущества звучания однотактных усилителей?

П. К.: «Первый ватт». Сигнал низкого уровня. Мое глубокое убеждение: не cуществует другой схемотехники, которая достойно обращалась бы с сигналами низкого уровня — двухтактники этого не умеют, транзисторы здесь полностью бессильны, усилители с обратной связью тоже не пропускают сигнал низкого уровня как следует. Даже малая величина обратной связи не позволяет двухтактному усилителю пропускать его подобающим образом. Виноват в этом прежде всего выходной трансформатор. Чтобы пройти через выходной трансформатор двухтактного усилителя, верхняя часть сигнала должна поменять магнитное поле трансформатора. Нижняя, приходящая в противофазе, часть сигнала должна вернуть магнитное поле в ноль, а затем перемагнитить трансформатор в другом направлении — это называется «магнитная индукция» и «остаточная магнитная индукция». Дело в том, что сигналу, чтобы совершить все эти преобразования, не хватает мощности. Вот почему чаще всего двухтактные усилители — с большими выходными трансформаторами — не имеют высоких частот. Когда вы измеряете, они есть, когда слушаете — их нет. Мощность на высоких частотах мала, и они задавлены: сигнал недостаточно силен, чтобы перемагничивать все это железо. И при довольно больших уровнях сигнала на высоких частотах усилитель имеет дело с милливаттами и даже микроваттами мощности. Ничтожная мощность сигнала не дает ему перемагнитить трансформатор2. В однотактном усилителе выходной трансформатор намагничен все время, и сигнал не вступает в вышеописанные «взаимоотношения» с сердечником трансформатора. Правда, если сердечник очень велик, то проблемы возникают снова, ну да не будем об этом — в общем случае выходной трансформатор работает в режиме намагниченности, эквивалентном классу А. Сигнал не встречает препятствий: путь всегда свободен. Это, по-моему, главное преимущество однотактников. В Нью-Йорке я встречался с Джонатаном Скаллом, обозревателем «Stereophile». А у меня для таких случаев всегда с собой стандартный набор пластинок, обычно штук пять. Три из них — записи одного и того же музыкального произведения — «La Campanella» — в исполнении Симона Баррe, Джозефа Левина и Миши Левицкого. Мы послушали оригинальную ремингтоновскую запись Барре на Скалловой аудиосистеме с проигрывателем «Forsell Air Reference», и звук был невыносимый. Он будто весь состоял из скрежета и шума, фортепьяно было вообще не слышно. Короче, все это звучало ужасно. Скалл не мог ничего понять: за день до этого он слушал в моем нью-йоркском салоне ту же пластинку, и звучала она великолепно, мы получили большое удовольствие, сравнивая это исполнение «La Campanella» с другими. Какие же из всего этого можно сделать выводы о состоянии «хай-энда»? Многозначительные выводы…

http://englishsound.com.ua/info/21.html

И все же у нас в руках усилитель «Audio Innovations Series 800», и как вы не стремись к «Ongaku», у нас его пока нет, так что будем рады тому чего бог послал. Во всех недорогих изделиях Питера Квортрупа, чем и является усилитель «Audio Innovations Series 800» (стоимостью менее 1000 фунтов в 1984 году), есть один очень мощный изъян, а это — коммерческая составляющая! Он был собран на самых недорогих, в смысле звучания, деталях! А если «Роллс Ройс» собрать из недорогих комплектующих, то получится «Форд Фокус» в лучшем случае. Нам пришлось оставить от усилителя только корпус и трансформаторы, а плату с деталями пришлось удалить, я думаю, Питер бы сделал тоже самое, если бы делал себе.

Так было раньше

так стало

Первоначально за основу легла схема А.Манакова, которая в дальнейшем была переделана немного.

первоначальная версия схемы усилителя Питера  Квортрупа

Промежуточная схема усилителя А.Манакова

Блок питания по А.Манкова схеме

завершенная версия

 

 

 

Детали были взяты самые лучшие из имеющихся на планете Земля

 

 

 

Было реализовано четыре режима  выходных ламп: триодный, два ультролинейных , и пентодный, дабы все для этого имелась на выходном трансформаторе, Питер Квортруп постарался.

Но и этого показалось мало так как было куда расти.

«Электролиты долой» — лозунг с которым я живу уже очень давно, но корпус маловат, тогда электролиты «Дженсены» подсоединил неполярно, так намного прозрачнее звучание.
«Долой диодные мосты» — но кенотроны некуда ставить и нету пяти вольт накала, а это еще один трансформатор, а ему места тоже нет. Тогда схему питания перевел на однополупериодное питание и схему смещения тоже, Диоды для меня бывают только германиевые. С Лампами тоже пришлось поиграться: Ел34 — разных старых производителей Симент, Телефункен — ну ни как мне не хотят нравится по звуку, но зато на помощь пришла наша известная 6п3с, она намного натуральнее передает  музыку, это говорит о том, что не Ел34 плохи, а конкретный тракт требует своего. Переключатель режимов остановился на пентодном режиме, видимо конструктора не зря придумывали пентоды, а для триодного режима есть просто триоды. Проходные конденсаторы — медь в бумаге и масле, тут трудно возразить, резисторы угольные японские. Смещение входной лампы реализовано на германиевых диодах установленных в катоде, тоже прием для меня давнишний.
Следующий этап модернизации — это отдельный блок питания, а в нем кенотроны,  трансформаторы питания и конечно же не электролиты, а бумага в масле, и тогда в корпусе высвободиться место под фоно корректор для винила.

 

 

Простое копирование чьих либо схем, не дает до конца положительных результатов, а иногда и вообще положительных. После постройки нужно над этим прибором колдовать, согласовывать весь тракт от электрощита, и кончая корпусом акустики, чем я собственно и занимаюсь.

Что бы примерно понять о чем я говорю, нужно приблизится к научным трудам Ацюковского В.А. и понять что такое электричество с его точки зрения, только после этого можно искать свои пути в не классической схемотехнике и влияния на путь сигнала мирового эфира.

В видео показаны опыты зарядки конденсатора через вилку Авраменко (передача энергии по одному проводу) в зависимости от подключаемых между генератором и вилкой Авраменко диодов. Некоторые результаты экспериментов я не могу объяснить с позиции тех знаний, которые у меня есть в области физики и электроники.

 

Тайн много, и когда мы чего либо мастерим, мы толком не можем объяснить природу этих изобретений, ученые всего мира баются нам этими загадками, а мы всего лишь используем эти феномены в своих устройствах.

Валерий Аверин.

Продолжение следует.